Глава 8
Королева тумана

Люди не совершают революцию охотно, как и войну. Разница, однако, та, что в войне решающую роль играет принуждение; в революции же принуждения нет, если не считать принуждения обстоятельств. Революция происходит тогда, когда не остается другого пути.

Лев Давидович Троцкий

— Ла-виль-я, Лавилья. Ро-ди, родилась. В об, в обыч, в обыч-ной се-мье. Лавилья родилась в обычной семье!

— Браво, Маврик, такими темпами мы, возможно, дочитаем книгу до конца второго тысячелетия.

Учительницу литературы явно не впечатлили способности Маврика к чтению. А ведь они читали на уроках книги не на высшем эльфийском, а на адаптированном специально для представителей варварских рас бытовом. В чём разница между двумя версиями одного языка Афелис уразуметь не мог, но когда он попробовал почитать завалявшуюся в их хибаре книгу на высшем наречии, то никак не мог сложить из знакомых букв осмысленные предложения. Бесконечные названия, отсылки, сотни оттенков каждого прилагательного… Вроде что-то читаешь, читаешь, а о чём идёт речь, взять в толк не можешь.

Бытовой эльфийский был куда проще, ограничиваясь пятью тысячами слов. Всё однозначно, никаких тебе двойных, тройных и так далее смыслов. Но у Маврика, проводившего всё свободное время у эльфомарева, было другое мнение на сей счёт:

— Зачем вообще что-то читать, когда есть эльфовидение? Там всё покажут и объяснят куда лучше книг! Вчера вот показывали, что оркозащитники опять…

Строгая учительница хлопнула по столу:

— Не сметь! Эльфовидение действительно убивает культуру чтения, но это не значит, что оно может заменить собой книги. Только текст может развить воображение, передать и сохранить информацию на века. А эльфомарево способно воспроизводить лишь иллюзорные сиюминутные образы, которые растают как дым, каковым они и являются.

— Книги тоже вполне себе дымят, если их слегка подогреть, — не унимался Маврик, который терпеть не мог уроки литературы. Как, впрочем, и любые другие уроки, отвлекавшие его от просмотра любимого эльфовидения.

— Встать в угол! Завтра в школу с родителями! И если я ещё хоть раз услышу о таком варварстве, как сжигание книг, то… — учительница на секунду задумалась. — То я лично прослежу, чтобы лианы в дом твоей семьи перерезали! Останешься на пару лет без эльфовидения, сразу и книги полюбишь, и ерепениться перестанешь.

— Что значит ерепениться? — подняла руку отличница, которая, однако, не пользовалась большой симпатией у учительницы.

— Нечего учителю перечить значит! Всё, давайте шустрее, иначе мы до конца урока даже одну главу не прочтём. Афелис, начни читать всё сначала, ты в классе единственный, кто не вымучает из себя каждый слог.

Афелис деловито прокашлялся. Как и многих знатных детей, его совершенно не смущала необходимость быть в центре внимания:

— Лавилья родилась в обычной семье. Её отец был солдатом, а мама проституткой при гарнизоне на материковой части империи, — подобная «обычность» всё ещё несколько смущала благовоспитанного Афелиса, но он усердно тренировался в корректности. — Девочка росла и воспитывалась в суровых приграничных условиях во времена заката Первой Орды. Однако, после разгрома орков и образования человеческих королевств, жизнь на границе Эльфланда забурлила. Торговцы и эльфийские дипломаты налаживали контакты с людьми, одно время даже пользовались популярностью путешествия и экскурсии в земли новой варварской расы. Люди смотрели на эльфов как на богов, а те могли приобрести задёшево самые изощрённые развлечения. Одним из таких путешественников оказался юный сын богатого лорда, которому приглянулась красивая эльфиечка на границе.

— Очень хорошо, Афелис, продолжай чтение, — строгая учительница редко бывала чем-то довольна, но способности Афелиса ценила весьма высоко.

— Лавилья стала одной из любимых наложниц лордёныша. Таким неприязненным словом называли тогда в народе отпрысков богатой аристократии. Избалованная молодёжь вела крайне распущенный образ жизни и естественной похотью их развлечения не ограничивались. Дуэли, подпольные гладиаторские бои, жестокие пытки… Тёмное время и тёмные нравы. Лавилья часто сопровождала своего падкого на подобные увеселения любовника. Она была привычной к жестокостям девушкой, но удовольствия в этом не находила. Зато, переехав в столицу, она приобщилась к знати и со временем обрела большое влияние. В народе же она стала чем-то вроде символа, как с самых низов общества можно пробиться наверх. Почти так же, как это сделала когда-то давно Белегестель. Когда в начале девятого века изобрели эльфовидение, она сразу стала одной из самых популярных ведущих иллюзорных спектаклей. Её любовник к тому времени изрядно состарился, доживая пятую сотню лет. Зато нестареющая Лавилья теперь ни от кого не зависела. Так, по крайней мере, ей казалось.

Учительница литературы остановила Афелиса, чтобы сделать важное пояснение:

— Мы почти в двести раз сократили оригинальный роман «Королева тумана», чтобы сделать его доступным для понимания представителям варварских рас. То, что читает Афелис — это, по сути, краткое изложение великой трагедии, напрочь лишённое художественной ценности. Моё сердце обливается кровью, когда я слышу эту грубую подделку! Однако ничего не поделаешь, Покровительница внутренней безопасности и связей с общественностью приказала сократить текст насколько это возможно. А затем сократить его ещё в десять раз. Пересказ сюжета вместо шедевра эльфийской литературы! Куда катится мир… Впрочем, продолжим чтение. Афелис.

Афелису нравилась ухоженная учительница, молодая внешне, но мудрая внутренне. Он отыскал пальцем место, на котором остановился:

— Лавилья красочно рассказывала по эльфовидению о грубых разгонах митингов, делилась со зрителями историями о жизни и развлечениях знати. Власти подобные разоблачения, конечно же, не понравились. Лавилью демонстративно убили прямо во время создания марева, так что многие эльфы сперва подумали, будто это великолепный спектакль. Но когда до граждан дошли слухи, что убийство вовсе не постановочное, их негодование превзошло все ожидания власть имущих. Началась та самая Женская революция, перешедшая в гражданскую войну, что длилась сто лет. Жертва Лавильи не оказалась напрасной.

Дальше к коротенькому тексту шли подробные пояснения со столь любимыми учителем истории датами, вплоть до минуты, когда произошло приснопамятное убийство на глазах у тысяч зрителей эльфовидения. Афелис нисколько не удивился, увидев среди составителей учебника для варварских рас знакомое имя старого эльфа.

— Спасибо, Афелис. Дальше можешь не читать, всё равно эти даты не помнят даже чистокровные эльфы. Не знаю, зачем вас так настойчиво заставляют их зазубривать. Моя воля, я бы лучше хоть что-нибудь в оригинале на высоком эльфийском прошла. Домашним заданием будет прочесть главу про роман «Тихий сон». Это великая эпопея, посвящённая событиям Столетней гражданской войны, освобождению Белегестель и возвышению Покровительниц. Именно в этой невероятно кровопролитной междоусобной войне и родился нынешний Эльфланд с его свободой и процветанием для каждого… Ну, или почти для каждого, кто готов работать от зари до заката. Как это делаю я, подрабатывая на полставки в вашей школе для беженцев.

* * *

— Ты где так стрелять научился? Я серьёзно, где, мать твою, учат таких косоглазых и криворуких стрелков?!

Тинтур уже неделю муштровала гарнизон на юго-восточной границе империи. Именно здесь орки регулярно приближались на непозволительно близкое расстояние, дразня стражей Эльфланда. У Тинтур не было ни малейших сомнений, что это делается специально для отвлечения внимания от настоящего места вторжения орков. Но тем не менее это давало ей повод выбить финансирование, чтобы усилить войска хоть на каком-то участке.

Никакие заверения Факандры не могли успокоить «паникёршу» Тинтур. Хорошо, пусть даже Третья Орда втянется в затяжное противостояние с гномами, это нисколько не сулит безопасности Эльфланду. Состояние войны сразу со всеми было для орков привычным явлением. Более того, на месте орков Тинтур обязательно захватила бы северные земли империи, соприкасавшиеся с Хребтом Великого Змия. Пускай сейчас гномы не контактируют с эльфами, но в случае масштабной войны, они могут позабыть о гордости, обратившись к высшей расе за помощью. А без сухопутного коридора возможности для поддержки заметно снижаются.

— Военная академия «Чистая Кровь» в Фисаэле, — угрюмо буркнул не попавший ни разу по мишени стрелок. — Просто ветер мешает…

— Ну-ну, конечно. Просто пипесечку надо меньше теребить двумя пальчиками, а тренироваться почаще! — не удержалась от того, чтобы съязвить Тинтур. — Жиру беситесь в столице, а кроме чесания языком, ничего не умеете. Так, теперь давай ты.

Полуэльф играючи попал три раза в мишень в ста ярдах[2]. На четвёртый раз Тинтур намеренно толкнула его плечом, сбив прицел. Стрела ушла далеко в сторону. Полуэльф сердито уставился на грубую Покровительницу.

— Ничего-ничего. Во время реального боя помех будет раз в десять больше. Но хоть в спокойной обстановке не мажешь, и то хорошо. Следующий!

Седеющий эльф со шрамами на руках и лице попал все пять раз кряду. Тинтур наступала ему на ногу, толкала под локоть, но бывалый воин лишь ухмылялся краешком губ, методично отправляя в цель стрелу за стрелой.

— Наёмник? — сразу поняла Тинтур. — Где воевал? Можешь не говорить на чьей стороне.

Эльф кивнул:

— Двадцать четыре войны между разными королевствами людишек. Войнушка с орками станет для меня юбилейной.

Тинтур одобрительно похлопала бойца по плечу:

— Главное, чтобы не крайней. Хорошие стрелки нам нужны. Будешь тренировать в моё отсутствие остальных. Только не вздумай нянчиться с этими клоунами из столицы! Пусть стреляют до седьмого пота, покуда с закрытыми глазами по мишени не попадут. Академия «Чистая Кровь»… — Тинтур нехорошо усмехнулась. — Я у вас, собаки, всю кровь выпью, с дерьмом смешаю и обратно в жилы залью, но стрелять вы у меня будете превосходно!

Желающих спорить с Покровительницей в строю не нашлось.


[2] Один ярд равен 0,9144 метрам