Здесь мы свободны. Здесь не создал Он
Джон Мильтон, «Потерянный Рай»
Завидный край; Он не изгонит нас
Из этих мест. Здесь наша власть прочна,
И мне сдаётся, даже в бездне власть —
Достойная награда. Лучше быть
Владыкой Ада, чем слугою Неба!
Ад, первый слой
За его спиной головы на копьях.
Пять голов, нанизанных на пять копий, прикреплённых, в свою очередь, к широкой мускулистой спине. Одно копьё направлено вертикально вверх, остальные оружия тоже нацелены в небо, но под углом. Два копья с левой стороны симметричны двум копьям с правой стороны. Такая нехитрая, в общем, конструкция.
В этой конструкции не было бы ничего необычного — в Аду отрубленные головы часто служат в качестве своеобразного украшения, — если бы не одно «но». Отрубленные головы подавали уж слишком очевидные признаки жизни. В них не просто теплилось, в них пребывало сознание, которое и не думало угасать. А вот это было действительно странно, поскольку в Аду ясным сознанием могли похвастаться далеко не все обладатели полноценного тела…
Сознание.
Большинство разумных существ отождествляет себя именно с сознанием, а не с абстрактной душой. Пока сознание функционирует должным образом, нам кажется, что мы живы. Когда сознания гаснет, нам кажется, что истинных нас больше нет.
Сознание.
Без привычного сознания нет и привычной нам жизни. Без нашего сознания мы не мы.
Потому-то ради сохранения сознания маги и спустились во плоти в Ад.
Правда, для некоторых из них это закончилось весьма плохо.
Ведь пять нанизанных на копья голов как раз принадлежали спустившимся ранее в Ад волшебникам.
За его спиной головы на копьях…
Именно по этой конструкции все сразу и безошибочно узнавали в нём Сатасфера. Ибо слухи о его присутствии заполнили собой весь слой Ада — так называемый первый слой.
Сам Сатасфер разделение Ада на слои не любил. Оно создавало ощущение каких-то чётких границ, в то время как на самом деле реальность постоянно бурлила. Пласты бытия взаимопроникали друг в друга, различные области пространства менялись местами, и даже так называемые Стены Мрака между так называемым слоями являлись не такими уж стенами.
Ад не был незыблемым, он походил скорее на некий «океан мироздания». На эдакий огромный живой океан, пускай и живой, конечно, по-своему. Поэтому правильнее было бы назвать слои Ада глубиной, а Стены Мрака можно сравнить с раскинутыми в этом самом океане неводами, давным-давно затонувшими на разных глубинах. Протиснуться через сетное полотно подобного «невода» можно: нужно всего лишь распасться на тысячи осколков, а затем собрать себя заново…
Однако для живущих не столь долго, как Сатасфер, Ад казался в целом статичным, поэтому разделение на слои было среди его обитателей общепринятым. И все знали, что Сатасфер предпочитает верхним слоям, слои куда более низкие. Ибо там, почти на самом Дне Реальности, его мало кто беспокоит.
За его спиной головы на копьях.
За его спиной прожитые эпохи, за его спиной взлёты и падения, за его спиной тысячи тысяч битв. Не все из сражений он выиграл, но во всех из них ему удалось уцелеть.
Ибо, чтобы стать владыкой Ада, нужно быть не самым сильным, а всего лишь самым живучим. Надо сохранить свою целостность, в то время как все твои соперники раньше или позже целостность своего сознания потеряют. Так что тактические поражения, ведущие к стратегической победе, важнее, чем победа любой ценой здесь и сейчас, за которую придётся расплачиваться в неотвратимом будущем.
Будущем, которое всегда наступает гораздо раньше, чем кажется. Ведь даже долгие эпохи в конце концов когда-то заканчиваются.
За его спиной головы на копьях.
Эти головы он нанизал на свои легендарные копья сам. Именно древняя магия в копьях сохраняла владельцам бестолковых голов сознание, и те знали об этом. А потому особо не рыпались, боясь порвать эту последнюю ниточку, делавшую их теми, кто они есть.
Для подчинения других нужно так мало. Требуется всего-то-навсего лишить живых существ иного выбора, кроме служения твоим интересам. А какой может быть выбор у тех, чья голова висит на копье?
У несчастных отсутствовала даже иллюзия выбора. Они оставались самими собой лишь до тех пор, пока служили демону, поработившему их.
И совсем скоро им предстояло доказать Сатасферу свою полезность или лишиться сознания, на которое они всю жизнь так молились.
Головам предстояло выполнить волю демона или перестать быть магами. Стать обычными грешниками, которыми и без того полнился Ад.
За его спиной головы на копьях.
Сатасфер отводит назад правую руку и снимает три головы с копий одну за другой. Затем отводит за спину руку левую и снимает оставшиеся две.
Отрубленные головы левитируют вокруг демона, ожидая приказа. Впрочем, они уже знают, каким будет его указание.
Ибо для чего могут понадобиться демону живые головы, кроме как для убийств?
Волшебников, лишившихся тел, подобный расклад ничуть не смущает. Если для сохранения собственной жизни требуется лишить жизни другие создания, что ж, тем хуже для последних. Даже если эти создания — твои собратья и коллеги по волшебному ремеслу.
Ад есть Ад, здесь нет и не может быть места для сантиментов. Либо ты, либо тебя. Впрочем, в мире людей уровнем выше ситуация была примерно такой же. Те, кто ставили на первое место не себя, а других, как правило, долго не жили…
Теперь за его спиной висело просто пять копий.
Пять ничем не примечательных с первого взгляда копий, каждое около полутора метров длиной.
А вот необычные головы стремительно летели к высоченной башне, возведённой волшебниками в сомнительной попытке обеспечить себе в Аду преимущество.
Сомнительной, поскольку, в отличие от мира людей, в Аду было слишком уж много летающих тварей. И ни одна, даже самая высокая башня, не могла дать такой же хороший обзор, как давала его набранная летающими созданиями высота.
Тем не менее спустившиеся во плоти в Ад волшебники продолжали воздвигать свои башни с упорством, достойным лучшего применения. Многовековые традиции долго ещё дают знать своё, несмотря на всю их бессмысленность в новых реалиях.
Впрочем, усеивающие подножия башни кости несколько противоречили суждению Сатасфера о бессмысленности защитных сооружений. Против обычных демонов и подгоняемых ими грешников такие башни, конечно, являлись достаточно эффективными. Просто Сатасфер слишком привык к суровым условиям Дна Реальности, где единственной надёжной защитой было превентивное нападение.
Владыка демонов привык воспринимать свои орудия и способности как само собой разумеющиеся. Привык, что его противниками были такие же могучие владыки, для которых пространство и материя уж точно не считались непреодолимой преградой. Сатасфер привык даже не то что летать, а мгновенно оказываться почти в любой точке пространства, которую он может чётко представить.
Он привык сражаться с совсем иными врагами. С демонами, с ангелами, но отнюдь не с усилившимися за последние века людьми.
Несколько сотен лет… Да разве же это срок?
Тем не менее следовало признать, что с людьми теперь нужно считаться. Волшебников спустилось в Ад слишком много, и они быстро осваивались в новой реальности. Так называемый первый слой Ада был почти полностью захвачен людьми…
Да, лично для Сатасфера эти жалкие колдунишки не представляли угрозы, но он и не мог использовать против них всю свою мощь. Ибо знал, что Метабес только этого и желает.
Во Вселенной всё стремится к динамическому равновесию, одна сила обязательно уравновешивается силой другой. И тот, кто использует слишком много силы против заведомо более слабого оппонента, неизбежно почувствует на своей шкуре отдачу.
Причём эта отдача может быть выражена в чём угодно: совсем необязательно, что нарушителю баланса будет оказано прямое противодействие. Скорее, проводнику нарушившей равновесие силы может начать не везти…
Только дурак думает, что на войне или в битве всё зависит от мастерства. На самом деле всегда есть множество мелких факторов, которые просто невозможно учесть. Когда эти факторы играют нам на руку, мы зовём их удачей. Когда же они оборачиваются против нас, приятного очень мало.
А когда ты борешься с созданиями, мало уступающими, а то и вовсе превосходящими тебя по мощи, без удачи не обойтись. Вступать с ними в бой, будучи отягощённым последствиями своих грубых действий, глупо.
Потому-то сильные миров сих действовали всегда исподволь, осторожно. Решали свои задачи чужими руками, вступая непосредственно в бой лишь тогда, когда без их прямого участия действительно было не обойтись.
Сатасфер даже не убивал волшебников сам. Он ожидал, когда демоны приведут к нему пленных магов, отрубят им головы, и лишь затем использовал свои способности, чтобы сохранить этим головам жизнь. Заметьте, сохранить жизнь, а не безвозвратно её отобрать! А то, что по его приказу эти головы полетят потом убивать, будет отражаться уже не на его, а на их душах.
Вселенная устроена сложно. В ней действует куча не всегда очевидных законов, которые знающие создания ещё более неочевидными способами всё время обходят. Да чего там далеко ходить, ведь любая магия это, по сути, и есть нарушение законов Вселенной…
Метабес действует через ангелов и людей, Сатасфер действует через демонов и несколько видоизменённых людей — тонкое равновесие сохраняется.
А те, чьи души кладутся ради этого равновесия на алтарь, могут пожаловаться на вселенскую несправедливость. Хотя обычно и до этого не доходит. Все слишком верят, что борются против всего плохого, что лично они на правильной стороне.
Головы волшебников, вероятно, не были настолько глупы, чтобы считать себя правыми, но они летели, чтобы убивать, поскольку ставили свои жизни выше всех остальных. Ни одна из пяти голов не повернула, чтобы улизнуть или атаковать поработившего её демона. Ни одна не посмела ослушаться оживившего её монстра. Ни одна не рискнула своим драгоценным сознанием.
Ведь выполнять приказы сильных мира сего всегда проще, чем таким приказам противиться.
Даже если подобные приказы крайне несправедливы.
На крыше высокой башни дежурил волшебник. Вероятно, не самый сильный, раз ему поручили такое дежурство.
Маги высшего ранга занимались постановкой задач, маги среднего ранга организовывали их выполнение, маги низшего ранга несли непосредственно службу. Это не означало, что низкоранговые волшебники обязательно слабые, но и ожидать от них каких-то выдающихся способностей вряд ли стоило.
Летевшие к башне головы об иерархии магов, конечно же, знали. А потому не стали ни недооценивать противника, ни как-то уж слишком хитрить. Они просто старались застать дежурившего мага врасплох, чтобы увеличить и без того немалые шансы на успешное нападение. На подлёте к башне пять голов разлетелись в разные стороны, дабы часть из них могла атаковать одинокого волшебника в спину. Ведь удар исподтишка — это не подлость, а совершенно разумная стратегия в любой битве насмерть.
Как только осматривавший окрестности маг заметил угрозу, головы обрушили на него свои заклинания. Каждая, что могла — от сгустков кислоты и огненных шаров до разреженного воздуха, в пузыре которого противнику следовало немедленно начать задыхаться.
Вот только спустившиеся в Ад чародеи тоже не были дураками, а потому расчертили крышу башни защитными оберегами практически под завязку. Так, что плюнуть было нельзя, не попав в сложную геометрическую фигуру или какой-нибудь сигил. Здесь, в Аду, защитные чары работали куда лучше, чем в мире людишек. Пространство зашипело от противодействия магических сил. И, как это обычно всегда и бывало, в первые секунды было совершенно непонятно, чья сторона возьмёт вверх.
В магии в принципе нет ничего точного. Всё строится во многом на интуиции, на состоянии духа в конкретный момент, на скорости мышления, в конце концов, на банальной удаче, а в битве влияние всех этих факторов на результат ещё больше усиливается. Поэтому слабый волшебник вполне может победить сильного, один маг может одолеть нескольких — всё дело лишь в вероятности того или иного исхода. Как ни крути, у опытного чародея шансов на победу будет значительно больше, чем у зелёного новичка, а группа обычно имеет преимущество над волшебником-одиночкой. Многое определяет и выбранная врагами стратегия…
К счастью для атаковавших башню голов, волшебник, вместо того чтобы сконцентрировать все силы на защите, ожидая подмогу, перешёл в контрнаступление сам. То ли маг оказался самонадеянным, то ли заметил лишь часть голов, недооценив тем самым угрозу.
С небес на отрубленные головы обрушились оранжевые молнии — стремительные, убийственные, но не особенно точные. Быстро перемещавшиеся головы без труда избегали смертельных ударов, в то время как защитные обереги на крыше башни постепенно ослабевали. Но похоже, увлёкшийся эффектной карой с небес волшебник творящейся у него прямо под носом разрухи не замечал.
Это было распространённой ошибкой молодых магов: ощутив в себе могучую силу, они начинали этой силой уж слишком бравировать. Забывая, что на одну силу всегда найдётся сила другая, ещё более мощная.
Как раз в тот момент, когда из люка на крыше башни высунулся второй волшебник, защитные обереги дали слабину. Часть кислоты проникла сквозь невидимый магический щит, небольшие и с виду такие неопасные капли стали разъедать одежду и плоть «великого громовержца». Огненный шар разбился об остатки оберега, но так близко к самонадеянному магу, что ударная волна швырнула того на пол. При падении волшебник невольно задел несколько геометрических фигур, ещё сильнее ослабив защиту.
Высунувшийся было на крышу второй чародей был не чета первому и сразу всё понял. А потому быстро шмыгнул обратно, захлопнув за собой люк. Его напарник был всё равно уже не жилец. Да и башне стоять оставалось недолго. Единственным правильным решением было укрыться в подвалах…
Упавшему магу искать спасение было поздно. Несостоявшийся герой стонал и зачем-то куда-то полз, в то время как злобные головы планомерно уничтожали последнюю защиту форпоста волшебников. Магические обереги дают в бою серьёзное преимущество, но если этим преимуществом некому воспользоваться, то быстро становятся бесполезными.
Как только чародейские преграды окончательно пали, одна из летавших голов с явным удовольствием испепелила всю плоть неудачника-мага. Вернее, почти всю, оставив бедолаге его бестолковую голову. Нет, слуга Сатасфера не хотел преподнести её своему хозяину для сохранения столь ценимого магами сознания, он просто издевался над трупом противника. Оказавшегося таким глупым…
Впрочем, отрубленная голова была не сильно умнее головы поверженного мага, раз оказалась в своём нынешнем состоянии, просто в момент триумфа она старалась подобные мысли от себя отгонять. Порабощённые демоном головы победили голову вполне заурядную, а потому можно было повеселиться, разрушая плоды трудов тысяч грешников. Ведь обесценивать чужой труд всегда так приятно…
Башня медленно, но верно приходила в никуда не годное состояние. Вскоре будет проще построить новую башню, чем восстановить эти руины. Что-что, а ломать маги умели.
Сатасфер терпеливо ждал, наблюдая, как его слуги уничтожают очередное укрепление «понаспускавшихся в Ад» людишек. Подобные маленькие победы едва ли могли удержать волшебников от дальнейшей экспансии, но продвижение людишек несколько замедляли.
Слабое, конечно же, утешение, но, с другой стороны, местные владыки демонов сами виноваты в своём поражении. Меньше надо было сражаться между собой, ну или по крайней мере прекратить грызню, когда появился новый противник. Сатасфер старался не ради этих неудачников, он просто выигрывал время для владык демонов более нижних уровней. Уж они-то повторять столь глупых ошибок не станут. За этим он проследит.
Не особо примечательный внешне демон нанизал вернувшиеся к нему головы на копья, прикреплённые за его вполне заурядной спиной. Голов, как и прежде, было пять штук.
Пять копий, пять довольных собой полуживых-полумёртвых волшебников.
Пять уничтоженных таким нехитрым образом башен.
Пять, хотя все почему-то привыкли считать любимым числом демонов шестёрку.
Но дело ведь не в конкретном числе, какое бы значение в него кто-то ни вкладывал.
Важно понимание законов Вселенной и их аккуратное нарушение.
Ибо, не нарушая правила, никогда ничего не добьёшься.
Но и нарушая их слишком сильно, тоже раньше или позже придёшь к поражению.
Везде нужен баланс и гармония, даже если эта гармония воистину демоническая.
Ведь Ад — это всего лишь часть мироздания, а значит, здесь действуют всё те же законы, что и во всей прочей Вселенной.
Так называемой Вселенной, являющейся, по сути, всего лишь пустотой внутри Бога…
За его спиной головы на копьях.
За его спиной эпохи познания, разочарования и борьбы.
За его спиной смерть.